ИНФОРМАЦИОННЫЙ

БЮЛЛЕТЕНЬ

БЕЛГОРОДСКОГО
ОБЛАСТНОГО СУДА

I квартал 2026 г.

г. Белгород

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

Председатель редакционной коллегии:

С.М. Коцюмбас - И.п. председателя Белгородского областного суда

Члены коллегии:

А. Н. Безух -заместитель председателя Белгородского областного суда

А.С. Квасов -председатель судебной коллегии по административным делам Белгородского областного суда

В.Е. Тонков -судья Белгородского областного суда

Е.И. Чесовской -судья Белгородского областного суда

СОДЕРЖАНИЕ

НОВЫЕ НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ И ДОКУМЕНТЫ…………………...4

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ЗА I КВАРТАЛ 2026 ГОД………..................…….……….....…..………...............6

СУЩЕСТВЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНА……………………………………………………………………..….6

НЕПРАВИЛЬНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА………….8

НЕСООТВЕТСТВИЕ ВЫВОДОВ СУДА ФАКТИЧЕСКИМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ ДЕЛА……………………………….……………..11

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ДЕЛАМ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ ЗА I КВАРТАЛ 2026 ГОД …………...…………………...…………...................…..…....……13

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ГРАЖДАНСКИМ И АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ ЗА I КВАРТАЛ 2026 ГОД …...…..................................................................................................................15

ВОПРОСЫ ПРИМЕНЕНИЯ НОРМ МАТЕРИАЛЬНОГО ПРАВА….…....15

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ...…………………………….……..........35

СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ ПЕРЕСМОТРА СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ В АПЕЛЛЯЦИОННОМ ПОРЯДКЕ………………………..44

УГОЛОВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО...……………………………….….44

ГРАЖДАНСКОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО………………………………...44

АДМИНИСТРАТИВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО……………………….44

НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ И ДОКУМЕНТЫ

Федеральный закон от 20.02.2026 № 37-ФЗ "О внесении изменения в статью 341.2 Трудового кодекса Российской Федерации"

Федеральный закон от 20.02.2026 № 40-ФЗ "О внесении изменений в статьи 333.35 и 333.36 части второй Налогового кодекса Российской Федерации"

Федеральный закон от 23.03.2026 № 68-ФЗ "О внесении изменения в статью 3 Семейного кодекса Российской Федерации"

Федеральный закон от 23.03.2026 № 67-ФЗ "О внесении изменений в статью 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации"

Федеральный закон от 23.03.2026 № 69-ФЗ "О внесении изменения в статью 13.2 Федерального закона "О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации"

Постановление Конституционного Суда РФ от 17.03.2026 № 15-П "По делу о проверке конституционности части первой статьи 129, статьи 132 и части второй статьи 135 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Стерлиговой Марианны Николаевны"

Постановление Конституционного Суда РФ от 24.03.2026 № 17-П "По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 60 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 2 части 1 статьи 7 Федерального закона от 14 июля 2022 года № 292-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации, признании утратившим силу абзаца шестого части первой статьи 7 Закона Российской Федерации "О государственной тайне" в связи с жалобой гражданина Пономарева Алексея Владимировича"

Постановление Конституционного Суда РФ от 25.03.2026 № 18-П "По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Зубахина Геннадия Викторовича"

Постановление Конституционного Суда РФ от 31.03.2026 № 19-П "По делу о проверке конституционности статьи 208 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 242.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Левыкиной Валентины Афанасьевны"

Обзор практики рассмотрения судами административных дел об оспаривании нормативных правовых актов субъектов РФ, которыми установлены дополнительные меры социальной поддержки участникам СВО и членам их семей (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 11.02.2026 № 2А/2026)

Тематический обзор Верховного Суда Российской Федерации № 2/2026. "О рассмотрении судами административных дел о защите избирательных прав"(утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 25.03.2026 № 3А/2026)

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2026) (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 25.03.2026 № 5А/2026).

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ЗА I КВАРТАЛ 2026 ГОД

СУЩЕСТВЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНА

Приговором Валуйского районного суда Белгородской области от 28 января 2025 года У. осужден по пункту «б» части 4 статьи 131 УК РФ, пункту «б» части 4 статьи 132 УК РФ, пункту «б» части 4 статьи 131 УК РФ, на основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения к лишению свободы на срок 13 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком на 1 год 6 месяцев.

Судом апелляционной инстанции приговор изменен, поскольку, назначая наказание, суд не учел, что на предварительном следствии У. давал показания, изобличающие его в совершенных преступлениях, добровольно участвовал в следственных действиях, тем самым активно способствовал расследованию преступлений, в связи с чем апелляционная инстанция признала обстоятельством, смягчающим наказание, в соответствии с пунктом «и» части 1 статьи 61 УК РФ активное способствование расследованию преступлений, и по всем преступлениям снизила осужденному наказание до 13 лет лишения свободы, с ограничением свободы сроком на 1 год 3 месяца.

Кроме того, по смыслу статей 131, 132 УПК РФ издержки, связанные с производством по уголовному делу, могут быть взысканы с осужденного только по решению суда, порядок принятия которого должен гарантировать защиту его прав и соответствовать критериям справедливого судебного разбирательства.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пунктах 5 и 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 42 (ред. от 15 декабря 2022 года) «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам» решение суда о возмещении процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета или о взыскании их с осужденного должно быть мотивированным. При этом осужденному должна быть предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию относительно суммы взыскиваемых издержек и своего имущественного положения.

Приговором суда с У. в доход федерального бюджета взысканы процессуальные издержки, связанные с оплатой труда адвокатов С. и Д., оказывавших в порядке статьи 51 УПК РФ юридическую помощь в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства.

Из протокола судебного заседания следует, что постановление следователя о выплате адвокату С. вознаграждения и заявление адвоката Д. об оплате ее труда не исследовалось в судебном заседании. Вопрос о взыскании с У. процессуальных издержек не рассматривался судом в ходе судебного заседания, положения статей 131,132 УПК РФ осужденному не разъяснялись, его мнение относительно суммы взыскиваемых издержек не выяснялось.

Допущенные нарушения повлекли отмену приговора в части разрешения вопроса о процессуальных издержках и направление уголовного дела в указанной части на новое судебное рассмотрение иным составом суда.

Приговором Волоконовского районного суда Белгородской области от 13 ноября 2025 года Л. осужден по части 1 статьи 222 УК РФ к ограничению свободы сроком на 2 года 6 месяцев.

Судом апелляционной инстанции приговор изменен.

Исходя из системного толкования пункта 2 части 3 статьи 81 УПК РФ, абзаца третьего пункта 79 Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 года № 814 «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации», Федерального закона от 13 декабря 1996 года № 150-ФЗ «Об оружии», оружие и патроны, изъятые и признанные вещественными доказательствами по уголовным делам, передаются после окончания рассмотрения дел в судебном порядке в соответствующие территориальные органы Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации, что согласуется с разъяснениями, изложенными в пункте 22.2 постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве, незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».

Суд первой инстанции в нарушение вышеуказанных требований постановил уничтожить карабин (винтовку), 2 гильзы от патронов, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств ОМВД России по Волоконовскому району Белгородской области.

Апелляционная инстанция приговор изменила в части разрешения судьбы вещественных доказательств, передав вышеназванные вещественные доказательства в распоряжение Управления Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Белгородской области для принятия решения в соответствии с законом.

НЕПРАВИЛЬНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА

Приговором Свердловского районного суда города Белгорода от 19 января 2026 года Г. осужден по статье 158.1 УК РФ с применением части 5 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения к лишению свободы на срок 1 год 4 месяца в исправительной колонии общего режима.

Судом апелляционной инстанции приговор изменен по следующим основаниям.

Согласно статьи 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Таковым признается приговор, который постановлен в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Отбывание лишения свободы Г. суд первой инстанции назначил в исправительной колонии общего режима на основании пункта «б» части1 статьи 58 УК РФ и пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2014 года № 9 «О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений».

В обоснование своего решения суд сослался на подпункт «д» пункта 11 указанного постановления, указав, что Г. относится к лицам, ранее отбывавшим лишения свободы.

Вместе с тем, суд первой инстанции оставил без внимания, что, исходя из разъяснений в подпункте «д» пункта 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2014 года № 9, к ранее отбывавшим наказание в виде лишения свободы, в частности, относится лицо, осуждавшееся к наказанию в виде штрафа, обязательных работ, исправительных работ, ограничения свободы или принудительных работ, которому по основаниям, предусмотренным частью 5 статьи 46, частью 3 статьи 49, частью 4 статьи 50, частью 5 статьи 53 и частью 6 статьи 53.1 УК РФ, эти виды наказания были заменены лишением свободы, которое лицо отбывало в исправительном учреждении.

Однако, согласно справке из ФКУ ИК-5 УФСИН России по Белгородской области, на момент совершения инкриминируемого преступления 15 сентября 2025 года, Г. фактически не приступил к отбыванию наказания, назначенного приговором мирового судьи судебного участка № 4 Белгородского района Белгородской области от 21 января 2025года, с учетом постановления мирового судьи судебного участка № 8 Западного округа города Белгорода от 5 августа 2025 года. Следовательно, Г. не может считаться лицом, ранее отбывавшим лишение свободы.

Поскольку Г. совершил умышленное преступление небольшой тяжести, суд апелляционной инстанции изменил приговор суда, назначив осужденному местом отбывания наказания в виде лишения свободы колонию-поселение в соответствии с пунктом «а» части 1 статьи 58 УК РФ как лицу, ранее не отбывавшему лишение свободы.

В связи с вносимыми изменениями в части назначения вида исправительного учреждения изменена и пропорция подлежащего зачету в срок отбытия наказания времени содержания Г. под стражей.

Приговором Волоконовского районного суда Белгородской области от 26 ноября 2025 года Ф. осужден по части 1 статьи 264 УК РФ к ограничению свободы на срок 2 года 9 месяцев с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года 9 месяцев.

Судом апелляционной инстанции приговор изменен.

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 декабря 2006 года № 60 «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел» (в редакции постановления Пленума от 5 июня 2012 года) при назначении наказания осужденному по делу, рассмотренному в особом порядке, необходимо применение совокупности правил: во-первых, о назначении наказания, не связанного с лишением свободы, за преступление небольшой тяжести, т.е. о выполнении требования части 1 статьи 56 УК РФ о невозможности назначения лишения свободы; во-вторых, об учете правила части 5 статьи 62 УК РФ, т.е. об исчислении 2/3 не от срока лишения свободы, а от срока (размера) следующего по строгости наказания из числа указанных в санкции статьи УК РФ. В части 5 статьи 62 УК РФ ограничен верхний предел срока наиболее строгого наказания за совершенное преступление (а не верхний предел наиболее строгого наказания, указанного в санкции статьи УК РФ).

Как следует из описательно-мотивировочной части приговора, суд первой инстанции, указав на нормы части 5 статьи 62 УК РФ, фактически не учел вышеуказанные разъяснения и требования уголовного закона, что повлекло несправедливое назначение основного наказания.

В связи с этим приговор был изменен со смягчением срока основного наказания до 1 года 6 месяцев.

Приговором Старооскольского городского суда Белгородской области от 1 декабря 2025 года С. осужден по части 1 статьи 228.1, по пункту «б» части 3 статьи 228.1, по части 3 статьи 30, пункту «б» части 3 статьи 228.1 УК РФ, в соответствии с частью 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения к лишению свободы сроком на 4 года в исправительной колонии строгого режима.

Судом апелляционной инстанции приговор изменен.

Так, судом при постановлении приговора не выполнены требования пункта «а» части 1 статьи 104.1 УК РФ, в соответствии с которыми деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления, подлежат конфискации в случае, если они были изъяты в ходе досудебного производства и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств, а также положения части 1 статьи 104.2 УК РФ, согласно которым если конфискация определенного предмета, входящего в имущество, указанное в статье 104.1 УК РФ, на момент принятия судом решения о конфискации данного предмета невозможна вследствие его использования, продажи или по иной причине, суд выносит решение о конфискации денежной суммы, которая соответствует стоимости данного предмета.

В описательно-мотивировочной части приговора в соответствии с положениями пунктов 4.1 и 5 статьи 307 УПК РФ, приведены доказательства того, что имущество, подлежащее конфискации, получено в результате совершения преступления. Поскольку денежные средства, полученные С. за сбыт наркотического средства, во время предварительного следствия не изымались, в соответствии с положениями части 1 статьи 104.2 УК РФ конфискации подлежат принадлежащие осужденному денежные средства, являющиеся эквивалентом дохода, полученного преступным путем.

С учетом изложенного приговор суда в этой части был изменен.

НЕСООТВЕТСТВИЕ ВЫВОДОВ СУДА ФАКТИЧЕСКИМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ ДЕЛА

Приговором Старооскольского районного суда Белгородской области от 30 января 2026 года К. осужден по пункту «в» части 2 статьи 163 УК РФ к лишению свободы на 2 года в исправительной колонии общего режима.

Судом апелляционной инстанции приговор изменен по следующим основаниям.

При назначении К. наказания суд необоснованно признал в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, совершение преступления с издевательством, а также мучениями для потерпевшего (пункт «и» части 1 статьи 63 УК РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 18,19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления. Выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом. Признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака.

В приговоре суда первой инстанции не описано и не раскрыто, в чем выразились издевательства и мучения потерпевшего.

В судебном заседании суда первой инстанции не было установлено, охватывалось ли умыслом К. совершение преступления с издевательством, а также мучениями для Д., понимал ли он, что его действия носили издевательский характер и причиняли мучения потерпевшему.

В этой связи апелляционная инстанция исключила из приговора указание на наличие отягчающего наказание обстоятельства – совершение преступления с издевательством, а также мучениями для потерпевшего, и смягчила К. наказание за данное преступление до 1 года 10 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Также суд апелляционной инстанции отметил, что по уголовному делу на предварительном следствии потерпевшим Д. был заявлен гражданский иск.

В судебном заседании суда первой инстанции потерпевший Д. пояснил, что К. передал ему 35 000 рублей в счет возмещения морального вреда и он отказывается от гражданского иска, о чем была приобщена расписка потерпевшего.

Согласно пункта 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», в случае подтверждения гражданским истцом отказа от иска до начала прений сторон решение о прекращении производства по гражданскому иску суд вправе вынести в зале судебного заседания и занести его в протокол (часть 2 статьи 256 УПК РФ). Если отказ от гражданского иска заявлен в прениях сторон, то такое решение указывается в резолютивной части итогового судебного решения по делу.

Судом первой инстанции указанные требования выполнены не были.

На основании изложенного апелляционная инстанция прекратила производство по гражданскому иску потерпевшего Д.

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

ПО ДЕЛАМ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ ЗА I КВАРТАЛ 2026 ГОД

Задачами производства по делам об административных правонарушениях являются всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела.

Постановлением административной комиссии при Администрации г.Белгорода от 11.09.2025 Д. признан виновным в административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 3.18 Закона Белгородской области от 04.07.2002 № 35 «Об административных правонарушениях на территории Белгородской области», за которое ему назначен административный штраф в размере 1500 руб.

Определением судьи Октябрьского районного суда г. Белгорода от 17.11.2025 производство по жалобе прекращено ввиду отсутствия предмета оспаривания.

Законом Белгородской области «Об административных правонарушениях на территории Белгородской области» (ст. 3.18) установлена административная ответственность за невнесение платы за пользование на платной основе парковками (парковочными местами), организованными органами местного самоуправления, в размерах и в сроки, установленные муниципальными нормативными правовыми актами.

Постановлением Администрации г. Белгорода от 10.10.2014 г. № 202 организованы платные парковки на территории городского округа «Город Белгород», утверждены правила пользования парковками и размещения на них транспортных средств.

Из материалов дела усматривалось, что 25.07.2025 с 17 часов 16 минут до 18 часов на территории городской платной парковки, расположенной на автомобильной дороге общего пользования местного значения, по адресу: гБелгород, ул. Костюкова д. 16, было размещено транспортное средство GEELY Tugella, собственником которого является Д. без внесения платы, установленной п. 3.2 постановления Администрации г. Белгорода от 10.10.2014 № 202 «Об организации платных парковок», то есть с нарушением п. 2.1 правил пользования парковками и размещения на них транспортных средств, утвержденных вышеуказанным постановлением.

Прекращая производство по жалобе на это постановление, судья районного суда исходил из того, что постановлением административной комиссии при Администрации г. Белгорода от 29.10.2025 прекращено производство по указанному делу об административном правонарушении в отношении Д.

Согласно ст. 24.1 КоАП Российской Федерации задачами производства по делам об административных правонарушениях являются всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела, перечень которых предусмотрен ст. 26.1 КоАП Российской Федерации, разрешение его в соответствии с законом.

Выводы о наличии или отсутствии события административного правонарушения, виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, а также об иных обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения дела (в том числе о предусмотренных ст. 24.5 КоАП Российской Федерации обстоятельствах, исключающих производство по делу), должны основываться на доказательствах, оценённых по правилам ч. 3 ст. 26.2, ст. 26.11 КоАП Российской Федерации, и положениях ст. 1.5 КоАП Российской Федерации о презумпции невиновности.

Признавая постановление административной комиссии при Администрации г. Белгорода от 29.10.2025 обстоятельством, влекущим прекращение производство по жалобе, и вынося соответствующее определение, судья районного суда, по сути, не только посчитал возможным пересмотр административной комиссией при Администрации г. Белгорода ранее вынесенного ею постановления по делу, но и допустимым вынесение указанной комиссией по одному и тому же делу двух постановлений с различными правовыми последствиями, сохраняющими свою силу.

Такие полномочия административной комиссии не предусмотрены нормами КоАП Российской Федерации, закона Белгородской области «Об административных правонарушениях на территории Белгородской области» и положением об административной комиссии при Администрации г. Белгорода, утверждённым постановлением Администрации г. Белгорода от 07.02.2011 № 16.

Указанные обстоятельства не получили правовой оценки при рассмотрении жалобы на постановление, что исключило проверку его законности и обоснованности.

С учетом изложенного определение судьи признано незаконным и необоснованным, в связи с чем отменено с направлением дела на новое рассмотрение.

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

ПО ГРАЖДАНСКИМ И АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ ЗА I КВАРТАЛ 2026 ГОД

ВОПРОСЫ ПРИМЕНЕНИЯ НОРМ МАТЕРИАЛЬНОГО ПРАВА

Нахождение истца в академическом отпуске не свидетельствует об отсутствии у него на этот период права на получение пенсии по случаю потери кормильца.

Несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на социальное обеспечение, осуществляемое, в том числе в виде денежных выплат (пенсий), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда в связи с тем, что социальное обеспечение граждан неразрывно связано с их нематериальными благами и личными неимущественными правами.

И. получал социальную пенсию по случаю потери кормильца с 3 октября 2019 года. С 1 сентября 2021 года обучался в ОГАПОУ «Белгородский индустриальный колледж» по очной форме обучения. Приказом от 29 ноября 2021 года И. предоставлен академический отпуск в связи с призывом в Вооруженные Силы России. В связи с подачей 23 ноября 2021 года заявления ОСФР по Белгородской области принято решение о прекращении выплаты указанной пенсии с 1 декабря 2021 года в связи с призывом истца на военную службу. В период с 26 ноября 2021 года по 25 ноября 2022 года приказом ОГАПОУ «Белгородский индустриальный колледж» от 13 июля 2023 года И., находящийся в академическом отпуске, отчислен из числа обучающихся очного отделения по собственному желанию. 1 августа 2023 года И. обратился в ОСФР по Белгородской области с заявлением о назначении (восстановлении) страховой пенсии по случаю потери кормильца за период с 26 ноября 2022 года по 13 июля 2023 года. Решением ОСФР по Белгородской области от 4 августа 2023 года И. отказано в связи с тем, что на момент обращения за назначением пенсии он не являлся обучающимся по очной форме обучения. На основании заявления И. от 14 октября 2024 года решением ОСФР по Воронежской области от 25 октября 2024 года ему назначена страховая пенсия по случаю потери кормильца с 14 октября 2024 года (с момента подачи заявления) по 4 октября 2026 года (до достижения 23 лет).

И. в иске указал, что 1 августа 2023 года обратился в ОСФР по Белгородской области с заявлением о назначении страховой пенсии по случаю потери кормильца за период с 26 ноября 2022 года по 13 июля 2023 года, ОСФР по Белгородской области ему отказано в назначении пенсии в связи с тем, что на день обращения за указанной пенсией он уже не являлся обучающимся по очной форме обучения. Считая, что указанный отказ является незаконным, просил взыскать с ответчика неполученные выплаты в виде пенсии по случаю потери кормильца.

Решением районного суда в удовлетворении иска отказано.

Решение отменено в апелляционном порядке.

В соответствии с пунктом 12 части 1 статьи 34 Федерального закона от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» обучающиеся имеют право на академический отпуск в соответствии с Порядком и основаниями предоставления академического отпуска обучающимся, утвержденными приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 13 июня 2013 года № 455.

На основании пункта 6 указанного Порядка, обучающийся в период нахождения его в академическом отпуске освобождается от обязанностей, связанных с освоением им образовательной программы в организации, и не допускается к образовательному процессу до завершения академического отпуска. В период нахождения в академическом отпуске лицо не утрачивает своего статуса обучающегося. Находясь в академическом отпуске, гражданин является обучающимся, и за ним сохраняется то место, которое было за ним закреплено при поступлении. Таким образом, нахождение истца в академическом отпуске не свидетельствует об отсутствии у него на этот период права на получение пенсии по случаю потери кормильца.

Обращаясь с исковыми требованиями, И. просил взыскать неполученные выплаты в виде страховой пенсии по случаю потери кормильца за период с 26 ноября 2022 года по 13 июля 2023 года, что не превышает 12 месяцев со дня обращения за пенсией. Указание в решении, что на дату обращения за назначением пенсии истец не являлся обучающимся, не влияет на его право на пенсию по случаю потери кормильца за тот период, когда он обучался в колледже по очной форме обучения либо находился в академическом отпуске.

В силу части 2 статьи 26 Федерального закона № 400-ФЗ страховая пенсия, не полученная пенсионером своевременно по вине органа, осуществляющего пенсионное обеспечение, выплачивается ему за прошедшее время без ограничения каким-либо сроком. В пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 года № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии» разъяснено, что, если истец в установленном законом порядке обращался в орган, осуществляющий пенсионное обеспечение, за назначением пенсии, однако в этом ему было необоснованно отказано, суд вправе обязать орган, осуществляющий пенсионное обеспечение, назначить истцу пенсию со дня обращения с заявлением в такой орган либо с более раннего срока, если это установлено Федеральным законом № 173-ФЗ (статьи 18 и 19 Федерального закона от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации»). Принимая от И. заявление о прекращении выплаты социальной пенсии по случаю потери кормильца, сотрудник пенсионного органа не разъяснил ему право на продолжение получения этой (социальной) пенсии либо страховой пенсии по случаю потери кормильца, какая из них наиболее выгодна для истца, до какого момента она выплачивается, не выполнил обязанность по информированию истца о его праве на получение страховой пенсии по случаю потери кормильца, чем ввел его в заблуждение относительно срока подачи соответствующего заявления. Поскольку ответчиком не соблюдены положения нормативных правовых актов, регламентирующих порядок назначения страховой пенсии по случаю потери кормильца, судебная коллегия пришла к выводу о нарушении права И. на своевременное получение указанной пенсии, что привело к неполучению им пенсии по случаю потери кормильца на протяжении спорного периода. Так как истцу назначена и выплачивается страховая пенсия по случаю потери кормильца с 14 октября 2024 года, оснований для обязании ответчика назначить истцу страховую пенсию по случаю потери кормильца за прошедший период не имеется, судебная коллегия пришла к выводу о взыскании с ОСФР по Белгородской области в пользу истца не выплаченную пенсию по случаю потери кормильца за спорный период с 26 ноября 2022 года по 13 июля 2023 года.

Требований о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами судебной коллегией отклонены, поскольку законодательством, регулирующим вопросы назначения и выплаты пенсии, ответственность пенсионного органа в виде неустойки за несвоевременную выплату пенсии не предусмотрена, положения статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации к спорным правоотношениям применению не подлежат, поскольку они не являются гражданско-правовыми, а связаны с реализацией гражданином права на пенсионное обеспечение, в связи с чем требования о взыскании данных выплат подлежат отклонению.

Согласно разъяснениям пункта 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" на основании части первой статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации суд вправе удовлетворить требование о компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц этих органов, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага. Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности.

Придя к выводу о том, что действиями ответчика, выразившимися в незаконной выплате не в полном объеме пенсии за выслугу лет личные неимущественные права истца не нарушены, что, по мнению суда, свидетельствует об отсутствии оснований для компенсации морального вреда, суд первой инстанции не определил правовую природу спорных отношений и не учел, что пенсионное обеспечение направлено на создание получателем данных выплат достойных условий жизни, поддержание их жизнедеятельности, сохранение их здоровья и в связи с этим на обеспечение достоинства их личности.

Статья 39 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому право на социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом. Исходя из предназначения социального государства механизм социальной защиты, предусмотренный законодательством, должен позволять наиболее уязвимым категориям граждан получать поддержку, включая материальную, со стороны государства и общества и обеспечивать благоприятные, но не ущемляющие охраняемое государством достоинство личности условия для реализации ими своих прав. Несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на социальное обеспечение, осуществляемое, в том числе в виде денежных выплат (пенсий), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда в связи с тем, что социальное обеспечение граждан неразрывно связано с их нематериальными благами и личными неимущественными правами. Произвольное, то есть в отсутствие установленных законом оснований, лишение гражданина уполномоченным органом права на социальное обеспечение нарушает не только непосредственно его имущественные права, но и влечет нарушение личных неимущественных прав такого гражданина, в числе которых здоровье гражданина, достоинство его личности.

При таких данных вывод суда об отсутствии правовых оснований для возмещения морального вреда является ошибочным. При определении размера компенсации судебная коллегия учла факт нарушения личных неимущественных прав истца действиями ответчика, незаконно отказавшего истцу в назначении страховой пенсии по случаю потери кормильца, период невыплаты пенсии, необходимость неоднократных обращений к ответчику и в суд, перенесенные в связи с этим истцом нравственные страдания, требования разумности и справедливости, взыскала компенсацию морального вреда в сумме 20 000 рублей.

При определении субъекта ответственности за вред, причиненный жизни или здоровью третьих лиц арендованным транспортным средством (его механизмами, устройствами, оборудованием), переданным во владение и пользование по договору аренды (фрахтования на время) транспортного средства с экипажем, необходимо учитывать, что ответственность за вред несет арендодатель, который вправе в порядке регресса возместить за счет арендатора суммы, выплаченные третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора (статьи 632 и 640 ГК РФ).

Б. обратилась в суд с иском, в котором просила взыскать с индивидуального предпринимателя Г. (далее – ИП Г.) компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей. Указала, что с 1 ноября 2021 года по 23 октября 2024 года работала оператором ООО «Белгородский бройлер». К месту работы и обратно к месту жительства работники общества, в том числе и Б., доставлялись служебным транспортом, предоставленным работодателем. 26 ноября 2023 года в 22 часа 30 минут по окончании рабочей смены Б. возвращалась с работы на служебном транспорте – автобусе ПАЗ 32054, принадлежащем ИП Г., под управлением водителя З. В пути следования по вине водителя З. автобус совершил наезд на стоящий на правой обочине автомобиль Камаз 53501. Б. причинен тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Приговором суда Белгородской области З. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации. Собственником автобуса ПАЗ 32054 является Г.

1 ноября 2021 года между ООО «Белгородский бройлер» (заказчиком) и ИП Г. (перевозчиком) заключен договор оказания автотранспортных услуг по перевозке пассажиров. Согласно условиям договора, перевозчик обязался выполнять пассажирские перевозки работников заказчика. На момент ДТП водитель автобуса З. являлся работником ИП Г. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении требований Б. о взыскании компенсации морального вреда с ИП Г., суд первой инстанции сослался на вступившее в законную силу решение суда о взыскании в пользу Б. компенсации морального вреда с работодателя ООО «Белгородский бройлер» и, посчитав, что причиненный Б. в результате ДТП моральный вред возмещен работодателем в полном объеме, не нашел оснований для взыскания компенсации морального вреда по одному и тому же событию – ДТП, произошедшему 26 ноября 2023 года, с ИП Г.

Решением суда в удовлетворении иска отказано.

Решение отменено в апелляционном порядке, вынесено новое решение, которым иск удовлетворен.

Судом при рассмотрении спора не учтено, что ранее истцом заявлялись требования к ООО «Белгородский бройлер» о компенсации морального вреда, основанные на нормах трудового законодательства (статьи 21, 22, 214, 216, 227, 237 Трудового кодекса Российской Федерации), а не на нормах, регулирующих гражданско-правовые отношения (статьи 1064, 1068, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации), в то время как требования, заявленные в настоящем деле, ‒ о компенсации морального вреда с ИП Г. заявлены, как к непосредственному владельцу источника повышенной опасности. В связи с чем взыскание компенсации морального вреда с работодателя, не обеспечившего безопасных условий для работника, не лишает последнего предъявить требования о компенсации морального вреда с владельца источника повышенной опасности, по вине водителя которого причинен вред.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь, здоровье, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно пункту 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно пункту 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни, здоровью гражданина», ответственность юридического лица или гражданина, предусмотренная пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, наступает за вред, причиненный его работником при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта).

Согласно пункту 20 этого же постановления по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, в отношении которого оформлена доверенность на управление транспортным средством, признается его законным владельцем, если транспортное средство передано ему во временное пользование и он пользуется им по своему усмотрению. Если в обязанности лица, в отношении которого оформлена доверенность на право управления, входят лишь обязанности по управлению транспортным средством по заданию и в интересах другого лица, за выполнение которых он получает вознаграждение (водительские услуги), такая доверенность может являться одним из доказательств по делу, подтверждающим наличие трудовых или гражданско-правовых отношений. Указанное лицо может считаться законным участником дорожного движения (пункт 2.1.1 ПДД РФ), но не владельцем источника повышенной опасности.

Таким образом, не признается владельцем и не несет ответственности за вред перед потерпевшим лицо, управляющее источником повышенной опасности в силу трудовых отношений с владельцем этого источника (водитель, машинист, оператор и другие).

В пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем.

Осуждение или привлечение к административной ответственности работника как непосредственного причинителя вреда, прекращение в отношении его уголовного дела и (или) уголовного преследования, производства по делу об административном правонарушении не освобождают работодателя от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный таким работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Из содержания приведенных выше норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что лицо, управляющее источником повышенной опасности в силу трудовых или гражданско-правовых отношений с собственником этого источника повышенной опасности, не признается владельцем источника повышенной опасности по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность в таком случае возлагается на работодателя, являющегося владельцем источника повышенной опасности.

По смыслу действующего правового регулирования, компенсация морального вреда в связи со смертью потерпевшего может быть присуждена лицам, обратившимся за данной компенсацией, при условии установления факта причинения им морального вреда, а размер компенсации определяется судом, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных ими физических или нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями этих лиц, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет ни минимальный, ни максимальный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду.

В силу статьи 632 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору аренды (фрахтования на время) транспортного средства с экипажем арендодатель предоставляет арендатору транспортное средство за плату во временное владение и пользование и оказывает своими силами услуги по управлению им и по его технической эксплуатации.

На основании пункта 2 статьи 635 Гражданского кодекса Российской Федерации члены экипажа являются работниками арендодателя. Они подчиняются распоряжениям арендодателя, относящимся к управлению и технической эксплуатации, и распоряжениям арендатора, касающимся коммерческой эксплуатации транспортного средства.

Статьей 640 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что ответственность за вред, причиненный третьим лицам арендованным транспортным средством, его механизмами, устройствами, оборудованием, несет арендодатель в соответствии с правилами, предусмотренными главой 59 настоящего Кодекса. Он вправе предъявить к арендатору регрессное требование о возмещении сумм, выплаченных третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни, здоровью гражданина», при определении субъекта ответственности за вред, причиненный жизни или здоровью третьих лиц арендованным транспортным средством (его механизмами, устройствами, оборудованием), переданным во владение и пользование по договору аренды (фрахтования на время) транспортного средства с экипажем, необходимо учитывать, что ответственность за вред несет арендодатель, который вправе в порядке регресса возместить за счет арендатора суммы, выплаченные третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора (статьи 632 и 640 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если же транспортное средство было передано по договору аренды без предоставления услуг по управлению им и его технической эксплуатации, то причиненный вред подлежит возмещению самим арендатором (статьи 642 и 648 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Поскольку автобус ПАЗ 32054, был предоставлен ООО «Белгородский бройлер» с экипажем – водителем З., между которым с собственником транспортного средства ИП Г. имелись трудовые отношения, следовательно, между ИП Г. и ООО «Белгородский бройлер» фактически сложились правоотношения по договору аренды транспортного средства с экипажем, в связи с чем ответственность за вред несет арендодатель ИП Г. как владелец источника повышенной опасности.

При разрешении вопросов о признании лица утратившим права пользования жилым помещением установлению подлежат следующие юридически значимые обстоятельства: постоянное отсутствие лица в жилом помещении по причине выезда из него, вынужденность или добровольность такого выезда, отсутствие препятствий в пользовании помещением.

М. является собственником жилого помещения. В жилом помещении зарегистрирован А. – брат М. обратилась в суд с иском, в котором просила признать А. утратившим право пользования жилым помещением.

Решением районного суда иск удовлетворен. Разрешая спор и удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 209, 288, 304 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 30, 31, 35 Жилищного кодекса Российской Федерации, разъяснениями, содержащимися в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», исходил из того, что регистрация ответчика носит формальный характер, спорное жилое помещение не является местом его жительства, ответчик добровольно покинул жилое помещение и не несет бремя его содержания.

Решение отменено в апелляционном порядке, вынесено новое, которым в иске отказано по следующим основаниям.

Согласно частям 1, 2 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи. Члены семьи собственника жилого помещения имеют право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. Члены семьи собственника жилого помещения обязаны использовать данное жилое помещение по назначению, обеспечивать его сохранность.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», членами семьи собственника жилого помещения могут быть признаны другие родственники независимо от степени родства (например, бабушки, дедушки, братья, сестры, дяди, тети, племянники, племянницы и другие) и нетрудоспособные иждивенцы как самого собственника, так и членов его семьи, а в исключительных случаях иные граждане (например, лицо, проживающее совместно с собственником без регистрации брака), если они вселены собственником жилого помещения в качестве членов своей семьи.

Частью 1 статьи 35 Жилищного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими федеральными законами, договором, или на основании решения суда данный гражданин обязан освободить соответствующее жилое помещение (прекратить пользоваться им).

По смыслу частей 1 и 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации, к бывшим членам семьи собственника жилого помещения относятся лица, с которыми у собственника прекращены семейные отношения. Отказ от ведения общего хозяйства иных лиц (помимо супругов) с собственником жилого помещения, отсутствие у них с собственником общего бюджета, общих предметов быта, неоказание взаимной поддержки друг другу и т.п., а также выезд в другое место жительства могут свидетельствовать о прекращении семейных отношений с собственником жилого помещения.

При этом, как указывает Верховный Суд Российской Федерации в пункте 13 вышеприведенного постановления Пленума от 2 июля 2009 года № 14, учитывая положения части1 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации, следует иметь в виду, что поскольку ведение общего хозяйства между собственником жилого помещения и лицом, вселенным им в данное жилое помещение, не является обязательным условием признания его членом семьи собственника жилого помещения, то и отсутствие ведения общего хозяйства собственником жилого помещения с указанным лицом либо прекращение ими ведения общего хозяйства (например, по взаимному согласию) само по себе не может свидетельствовать о прекращении семейных отношений с собственником жилого помещения.

Данное обстоятельство должно оцениваться в совокупности с другими доказательствами, представленными сторонами по делу (статья 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Право собственности М. зарегистрировано на основании договора купли-продажи от 18 октября 2022 года. Кроме собственника в жилом помещении также зарегистрированы: А. – брат М. с 11 апреля 2023 года, А. – сын М. с 6 июня 2023года и Б. – мать М. с 11 апреля 2023 года.

А. был вселен в спорное жилое помещение в качестве члена семьи собственника. С момента регистрации и до 5 апреля 2025 года. А. проживал в жилом помещении, впоследствии добровольно выехал из него. Личные вещи ответчика в квартире отсутствуют, бремя оплаты коммунальных услуг он не несет. А. в квартире фактически не проживает, что подтверждается актом о не проживании и отсутствии личных вещей от 18 июня 2025 года.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации регулирование прав на жилое помещение должно осуществляться на основе баланса прав и охраняемых законом интересов всех участников соответствующих правоотношений; в тех случаях, когда имущественные права на спорную вещь имеют другие, помимо собственника, лица, этим лицам также должна быть гарантирована государственная защита их прав; признание приоритета прав собственника жилого помещения либо проживающих в этом помещении иных лиц, как и обеспечение взаимного учета их интересов, зависит от установления и исследования фактических обстоятельств конкретного спора, то есть не исключается необходимость учета особенностей конкретных жизненных ситуаций при разрешении соответствующих гражданских дел (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 года № 6-П, от 8 июня 2010 года № 13-П и определение этого же суда от 3 ноября 2006 года № 455-О).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», при разрешении вопросов о признании лица утратившим права пользования жилым помещением судам необходимо выяснить, по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа, обучение, лечение и т.п.) или постоянный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др.

Таким образом, установлению по настоящему гражданскому делу подлежат следующие юридически значимые обстоятельства: постоянное отсутствие лица в жилом помещении по причине выезда из него, вынужденность или добровольность такого выезда, отсутствие препятствий в пользовании помещением.

Исходя из толкования приведенных норм, при рассмотрении спора истец обязан доказать факт непроживания ответчика в квартире, добровольность выезда его из квартиры и отсутствие со стороны проживающих в квартире лиц препятствий в пользовании квартирой. О добровольности выезда могут свидетельствовать такие обстоятельства как освобождение спорной квартиры от своего имущества, проживание в ином жилом помещении. При этом в случае непроживания в квартире обязанность доказать то, что отсутствие в спорном жилом помещении носит временный характер, лежит на ответчике.

Вместе с тем, из материалов прокурорской проверки следует, что между сторонами сложились конфликтные, неприязненные отношения, вследствие чего ответчик вынужден был покинуть квартиру. Данные обстоятельства подтверждаются постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 21 июля 2025 года, а также обращением А. в прокуратуру Яковлевского района Белгородской области, Уполномоченному по правам человека Белгородской области. Кроме того, ответчик является инвалидом детства первой группы «по зрению», в собственности иного жилого помещения не имеет. Учитывая период не проживания А. в спорном жилом помещении (менее 3 месяцев до подачи иска), вынужденный характер выезда из него, судебная коллегия пришла к выводу об отказе в иске.

Если предоставление имущественного налогового вычета было обусловлено противоправными действиями налогоплательщика (представление подложных документов и т.п.), то налоговый орган вправе обратиться в суд с соответствующим требованием в течение трех лет с момента, когда он узнал или должен был узнать об отсутствии оснований для предоставления налогоплательщику имущественного налогового вычета.

УФНС России по Белгородской области, сославшись на выявление в ходе камеральной налоговой проверки неправомерного получения Т. имущественного налогового вычета по налогу на доходы физических лиц за 2019-2021 гг., обратилось в суд с иском о взыскании в доход федерального бюджета неосновательного обогащения в размере 92677 рублей. При рассмотрении дела судом первой инстанции ответчик, возражая против предъявленных требований, просила о применении последствий пропуска срока исковой давности.

Решением районного суда в удовлетворении иска отказано ввиду пропуска срока исковой давности.

Решение отменено в апелляционном порядке, гражданское дело направлено в суд первой инстанции для рассмотрения, по существу.

По договору купли-продажи недвижимости от 5 июня 2019 года Т. приобрела у З. земельный участок и расположенный на нем жилой дом. Общая цена сделки составила 2000000 рублей. На основании поданных деклараций по налогу на доходы физических лиц (форма 3-НДФЛ) и заявлений о возврате суммы излишне уплаченного налога на доходы физических лиц Т. предоставлен налоговый вычет за 2019-2021 годы.

8 февраля 2023 года Т. представила налоговую декларацию по налогу на доходы физических лиц за 2022 год, заявив к возврату из бюджета по декларации сумму 53967 рублей.

УФНС России по Белгородской области при проведении мероприятий налогового контроля в отношении указанной декларации было выявлено, что З., выступающий продавцом по договору купли-продажи жилого дома, является отцом заявителя (ответчика). Родство указанных лиц установлено в программном режиме.

Указав, что данное обстоятельство – совершение сделки купли-продажи жилого дома между физическими лицами, являющимися взаимозависимыми в соответствии со статьей 105.1 Налогового кодекса Российской Федерации, в силу прямого указания пункта 5 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации является препятствием к предоставлению имущественного налогового вычета, налоговый орган 20 августа 2025 года направил Т. требование (претензию), просил возвратить неосновательное обогащение на сумму 96 497 рублей. Денежные средства не возвращены.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции ответчик заявила о применении судом последствий пропуска срока исковой давности.

Суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьей 196, 199, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о необходимости исчисления срока исковой давности с момента принятия налоговым органом первого решения о предоставлении вычета – 30 апреля 2020 года, признал его истекшим на момент обращения истца с иском и отказал в удовлетворении иска ввиду истечения срока исковой давности.

Между тем, согласно пункту 5 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации имущественный налоговый вычет не предоставляется в части расходов налогоплательщика на новое строительство либо приобретение на территории Российской Федерации жилого дома, квартиры, комнаты или доли (долей) в них, в частности, в случаях, если сделка купли-продажи жилого дома, квартиры, комнаты или доли (долей) в них совершается между физическими лицами, являющимися взаимозависимыми в соответствии со статьей 105.1 данного Кодекса.

Статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 данного Кодекса. Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. В силу пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Применительно к требованию налогового органа о взыскании с налогоплательщика денежных средств, полученных им по решению налогового органа в качестве имущественного налогового вычета по налогу на доходы физических лиц при отсутствии законных оснований для его предоставления, Конституционный Суд Российской Федерации в вышепоименованном Постановлении от 24 марта 2017 года № 9-П, указал, что, если предоставление имущественного налогового вычета было обусловлено ошибкой самого налогового органа, такое требование может быть им заявлено, поскольку законом не установлено иное, в течение трех лет с момента принятия ошибочного решения о предоставлении имущественного налогового вычета (в случае, если предоставление суммы вычета производилось в течение нескольких налоговых периодов, - с момента принятия первого решения о предоставлении вычета). Если же предоставление имущественного налогового вычета было обусловлено противоправными действиями налогоплательщика (представление подложных документов и т.п.), то налоговый орган вправе обратиться в суд с соответствующим требованием в течение трех лет с момента, когда он узнал или должен был узнать об отсутствии оснований для предоставления налогоплательщику имущественного налогового вычета.

Ответчик, оформляя и направляя в адрес налогового органа налоговые декларации с заявленными налоговыми вычетами, знала, что заключила договор купли-продажи недвижимого имущества со своим отцом, то есть с взаимозависимым лицом, и не могла не осознавать безосновательности получения ею налоговых вычетов. В то время как для налогового органа отсутствие в каждом конкретном случае законных оснований для получения налогового вычета может быть неочевидным и не вытекать из представленных налогоплательщиком материалов, что и имело место в рассматриваемом случае. Из представленных налогоплательщиком деклараций и приложенных к ним документов, факт приобретения недвижимости от взаимозависимых лиц не усматривался (у продавца и покупателя разные фамилии), а оснований для произвольного истребования документов оснований в силу действующего законодательства у налогового органа не имелось.

В частности, положениями статьи 88 Налогового кодекса Российской Федерации, регламентирующей порядок, особенности проведения камеральной налоговой проверки, закреплено, что проводится она на основе налоговых деклараций (расчетов), документов, представляемых налогоплательщиком, а также иных документов о деятельности налогоплательщика, имеющихся у налогового органа (пункт 1). Возможность истребования у налогоплательщика пояснений предусмотрена лишь в случае выявления ошибок в декларации (расчете) и (или) противоречия между сведениями, содержащимися в представленных документах, несоответствия между документами, представленными налогоплательщиком и имеющимися в распоряжении налогового органа (пункт 3). Правом истребования дополнительных сведений и документов у налогоплательщика, за исключением поименованных случаев, либо предоставления не полного пакета документов, налоговый орган не наделен (пункт 7).

Налоговый орган обосновывал доводы об отсутствии возможности выявления обстоятельств, препятствовавших предоставлению имущественного налогового вычета, ранее проведения проверки налоговой декларации за 2022 год, поданной 8 февраля 2023 года, совокупностью ряда факторов: отсутствием в распоряжении инспекции сведений о взаимозависимости сторон на момент проверки деклараций за 2019–2021 годы, поскольку представленные налогоплательщиком документы не содержали информации о родстве, а правовые основания для истребования дополнительных доказательств в рамках камеральных проверок того периода отсутствовали (статья 88 Налогового кодекса Российской Федерации), и появлением технической возможности выявления в автоматическом режиме факта родства сторон сделки, посредством автоматизированного сопоставления сведений из ЕГР ЗАГС в программном комплексе АИС «Налог-3» лишь с 1 января 2023 года.

Признавая данные доводы обоснованными, подтвержденными материалами дела, судебная коллегия признала неправомерным вывод суда первой инстанции о необходимости исчисления срока давности с даты принятия первого решения о предоставлении вычета, то есть по правилам, установленным для случаев совершения ошибки самим налоговым органом. Доказательств, указывающих на наличие такой ошибки, материалы дела не содержат, как и не содержат сведений о предоставлении в налоговый орган данных о родстве сторон сделки ранее заявленного им момента.

Напротив, установленные по делу обстоятельства свидетельствуют о необходимости исчисления срока давности с момента, когда налоговый орган узнал или должен был узнать об отсутствии оснований для предоставления налогоплательщику имущественного налогового вычета (то есть с момента подачи налоговой декларации за 2022 год – 8 февраля 2023 год), поскольку ответчик, оформляя и направляя в адрес налогового органа налоговые декларации с заявленными налоговыми вычетами очевидно была осведомлена о характере субъектного состава сделки и, как следствие, об отсутствии законного права на получение вычета. Соответственно, на момент обращения с иском 22 сентября 2025 года срок исковой давности налоговым органом пропущен не был.

Обращение взыскания на предмет лизинга не допускается, если размер требований лизингодателя, в обеспечении которого существует его право собственности, является явно несоразмерным стоимости предмета лизинга, а допущенное лизингополучателем нарушение незначительно. При этом такая незначительность и несоразмерность предполагается, если сумма неисполненного обязательства составляет менее чем 5 % от размера стоимости предмета лизинга и период просрочки исполнения обязательства лизингополучателем составляет менее чем 3 месяца.

АО «Сбербанк Лизинг» (лизингодатель) и ИП Глава КФХ Е. (лизингополучатель) заключили договор лизинга транспортных средств.

В связи с неисполнением обязательств по договорам лизинга АО «Сбербанк Лизинг» направляло ответчику уведомления от 22 февраля 2019 года и от 5 июня 2020 года о расторжении договоров лизинга в одностороннем порядке, с предложением вернуть предметы лизинга или выкупить предметы лизинга с перерасчетом всех пеней и лизинговых платежей.

АО «Сбербанк Лизинг» обратилось в суд с исковым заявлением к Е., в котором просит изъять у ответчика и передать АО «Сбербанк Лизинг» принадлежащий последнему на праве собственности предметы лизинга по расторгнутым договорам лизинга от 11 мая 2018 года и от 21 июня 2018 года.

Решением районного суда в удовлетворении иска отказано.

Решение отменено в апелляционном порядке.

Разрешая спор решением об отказе в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что в материалах дела отсутствуют сведения о рыночной стоимости транспортного средства на момент его возврата лизингодателю, о том, что изъятие предметов лизинга не приведет к наступлению для лизингополучателя значительных имущественных потерь, и есть ли у лизингодателя возможность удовлетворения обязательств по договору без изъятия имущества, в связи с чем пришел к выводу о том, что при таких обстоятельствах изъятие предмета лизинга у лизингополучателя недопустимо, поскольку может нарушить баланс имущественных интересов сторон договора.

Судебная коллегия не согласилась с приведенными выводами.

Положениями пункта 2 статьи 13 Федерального закона от 29 октября 1998 года № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (далее – Закон о лизинге) предусмотрено, что лизингодатель вправе потребовать досрочного расторжения договора лизинга и возврата в разумный срок лизингополучателем имущества в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, названным Федеральным законом и договором лизинга.

Согласно пункту 9.3.2 Правил предоставления имущества лизинг, утвержденных Решением Правления АО «Сбербанк Лизинг» (протокол от 27 октября 2017 года, зарегистрированы 16 ноября 2017 года № 164-4, вступили в силу с 17 ноября 2017 года), являющихся приложением к договору лизинга (далее – Правила, лизингодатель вправе отказаться от исполнения договора лизинга в одностороннем внесудебном порядке, в том числе, если лизингополучатель допускает просрочку оплаты лизинговых и (или) иных платежей, предусмотренных договором лизинга, более чем на 30 (тридцать) календарных дней.

В соответствии с пунктом 9.3.14 Правил данные обстоятельства признаются сторонами бесспорным и очевидным нарушением лизингополучателем обязательств по договору лизинга.

В силу положений пункта 9.4. Правил в случаях, предусмотренных пунктом 9.3. настоящих Правил, лизингодатель направляет лизингополучателю уведомление об отказе от исполнения договора лизинга. При этом лизингополучатель обязан уплатить лизингодателю сумму закрытия сделки в течение 30 (тридцати) календарных дней с момента направления уведомления об отказе от исполнения договора лизинга.

В пункте 10.1. Правил указано, что в случае, если лизингополучатель, получив уведомление об отказе от исполнения договора лизинга, нарушает сроки и условия оплаты неуплаченных платежей по Договору лизинга, лизингодатель имеет право, но не обязан, потребовать от лизингополучателя возврата предмета лизинга лизингодателю.

В таком случае лизингополучатель обязан возвратить предмет лизинга лизингодателю в течение 5 (пяти) календарных дней после направления соответствующего письменного требования лизингодателя о возврате предмета лизинга по указанному в требовании о возврате предмета лизинга адресу.

Из материалов дела усматривается, что в связи с неисполнением обязательств по договорам лизинга АО «Сбербанк Лизинг» направляло ответчику уведомления от 22 февраля 2019 года и от 5 июня 2020 года о расторжении договоров лизинга в одностороннем порядке, с предложением вернуть предметы лизинга или выкупить предметы лизинга с перерасчетом всех пеней и лизинговых платежей. Однако Е. уведомления проигнорированы.

Пунктом 5 статьи 15 Закона о лизинге установлено, что по договору лизинга лизингополучатель обязуется выплатить лизингодателю лизинговые платежи в порядке и в сроки, предусмотренные договором лизинга; по окончании срока действия договора лизинга возвратить предмет лизинга, если иное не предусмотрено указанным договором лизинга, или приобрести предмет лизинга в собственность на основании договора купли-продажи.

В соответствии с пунктом 6 статьи 15 Закона о лизинге в договоре лизинга могут быть оговорены обстоятельства, которые стороны считают бесспорным и очевидным нарушением обязательств и которые ведут к прекращению действия договора лизинга и изъятию предмета лизинга.

В силу пункта 4 статьи 17 Закона о лизинге при прекращении договора лизинга лизингополучатель обязан вернуть лизингодателю предмет лизинга в состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или износа, обусловленного договором лизинга.

Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14 марта 2014 года № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» (далее – постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 17), расторжение договора выкупного лизинга, в том числе по причине допущенной лизингополучателем просрочки уплаты лизинговых платежей, не должно влечь за собой получение лизингодателем таких благ, которые поставили бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при выполнении лизингополучателем договора в соответствии с его условиями (пункты 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из положений статьи 2, пункта 1 статьи 4 Закона о лизинге и с учетом пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 17, в договоре выкупного лизинга сохранение за лизинговой компанией права собственности на предмет лизинга выполняет функцию обеспечения надлежащего исполнения договора лизингополучателем. Это означает, что, по общему правилу, право на односторонний отказ от договора и изъятие предмета лизинга реализуются лизингодателем в целях организации продажи предмета лизинга и удовлетворения требований к лизингополучателю за счет полученной от продажи выручки.

С учетом общей обеспечительной природы права собственности лизингодателя и права залога по смыслу пункта 1 статьи 6, пункта 2 статьи 348 Гражданского кодекса Российской Федерации обращение взыскания на предмет лизинга не допускается, если размер требований лизингодателя, в обеспечении которого существует его право собственности, является явно несоразмерным стоимости предмета лизинга, а допущенное лизингополучателем нарушение незначительно.

При этом такая незначительность и несоразмерность предполагается, если сумма неисполненного обязательства составляет менее чем 5 % от размера стоимости предмета лизинга и период просрочки исполнения обязательства лизингополучателем составляет менее чем 3 месяца.

В абзаце 10 пункта 13 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 октября 2021 года) (далее – Обзор) указано, что при оценке допустимости изъятия предмета лизинга суд в любом случае (в том числе, если сумма неисполненного обязательства превышает пять процентов от стоимости предмета лизинга) вправе учесть, не приведет ли лишение лизингополучателя возможности владеть и пользоваться предметом лизинга к наступлению для него значительных имущественных потерь и есть ли у лизингодателя возможность удовлетворения денежных требований в порядке исполнительного производства без изъятия имущества.

Согласно произведенному истцом и не опровергнутому ответчиком расчету по договору лизинга от 11 мая 2018 года сумма неисполненного обязательства составляет 432966,9 рублей, при этом стоимость предмета лизинга равна 512640 рублей; по договору лизинга от 21 июня 2018 года сумма неисполненного обязательства составляет 288644,6 рублей, при этом стоимость предмета лизинга равна 512640 рублей.

Таким образом, сумма неисполненного обязательства по договору лизинга от 11 мая 2018 года составила 84,45 % от размера стоимости предмета лизинга, а по договору лизинга от 21 июня 2018 года – 56,3 % от размера стоимости предмета лизинга.

Период просрочки исполнения обязательств лизингополучателем существенно больше 3-х месяцев: по договору лизинга от 11 мая 2018 года – 30 месяцев, по договору лизинга от 21 июня 2018 года – 20 месяцев.

С учетом изложенного судебная коллегия признала, что истцом соблюдены условия обращения взыскания на предметы лизинга, которые изложены в вышеназванном Обзоре.

Принимая во внимание, что договоры лизинга расторгнуты в порядке пункта 2 статьи 450.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, лизинговое имущество не выкуплено, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что у Е. как у лизингополучателя отсутствуют основания для владения предметом лизинга, и имеется установленная законом обязанность по возврату лизингодателю транспортных средств, являющихся предметом лизинга.

При указанных обстоятельствах требования истца об изъятии предмета лизинга подлежали удовлетворению.

Вопреки положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, лизингополучатель ни одним из средств доказывания, поименованных в главе 6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не доказал отсутствие оснований для изъятия предмета лизинга, не подтвердил иное соотношение размера задолженности и стоимости предмета лизинга. Доказательств наличия возможности удовлетворения денежных требований лизингодателя в порядке исполнительного производства без изъятия имущества не представлено, притом, что в возражениях на жалобу Е. указывает, что он является пенсионером и доходов, кроме страховой пенсии, не имеет.

Соответственно, оставление предмета лизинга у ответчика, не исполнившего своих обязательств по договорам лизинга и не доказавшего возможность удовлетворения денежных требований лизингодателя без изъятия имущества, нарушит баланс интересов сторон настолько, что будет фактически утрачена возмездность сделок, и существенно ущемлены права лизингодателя.

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

Размер денежной суммы, указываемой в заявлении о выдаче судебного приказа, должен быть определен в твердой денежной сумме и не подлежит пересчету на дату выдачи судебного приказа, а также фактического исполнения денежного обязательства.

Н. обратился в районный суд с исковым заявлением к М., в котором, ссылаясь на неисполнение последним обязательств по договору займа, просил взыскать с ответчика 137000 рублей, 38000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 14 апреля 2025 года по 12 ноября 2025 года в размере 15135,70 рублей (начисленные на сумму 137000 руб.), 1035,37 рублей (начисленные на сумму 38000 руб.), с последующим начислением процентов за каждый день просрочки на сумму долга до момента фактического исполнения обязательства, исходя из ключевой ставки Банка России, действующей в соответствующие периоды, судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 6735 рублей.

Определением судьи иск возвращен, поскольку, руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 23, частью 1 статьи 121, статьями 122 и 135 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судья пришел к выводу о том, что иск, содержащий требования о взыскании задолженности по договору займа, заключенному в простой письменной форме, и не содержащий сведений об обращении к мировому судье за выдачей судебного приказа о взыскании задолженности, об отмене судебного приказа, подлежит возвращению с разъяснением права на обращение к мировому судье с заявлением о выдаче судебного приказа.

Определение отменено в апелляционном порядке.

В соответствии с пунктом 1.1 части 1 статьи 135 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья возвращает исковое заявление в случае, если заявленные требования подлежат рассмотрению в порядке приказного производства.

Из представленных материалов следует, что истец Н. подал в районный суд иск, в котором просил взыскать с ответчика денежные средства по договору займа от 7 апреля 2025 года, а также проценты за пользование данными денежными средствами за период с 14 апреля 2025 года по 12 ноября 2025 года с последующим их начислением за каждый день просрочки на сумму долга до момента фактического исполнения обязательства, исходя из ключевой ставки Банка России, действующей в соответствующие периоды, судебные расходы.

В силу части 1 статьи 121 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебный приказ является судебным постановлением, вынесенным судьей единолично на основании заявления о взыскании денежных сумм или об истребовании движимого имущества от должника по требованиям, предусмотренным статьей 122 настоящего Кодекса, если размер денежных сумм, подлежащих взысканию, или стоимость движимого имущества, подлежащего истребованию, не превышает пятьсот тысяч рублей.

Исчерпывающий перечень требований, по которым выдается судебный приказ, закреплен статьей 122 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Гражданские дела о выдаче судебного приказа в качестве суда первой инстанции подсудными мировым судьям (пункт 1 части 1 статьи 23 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В абзаце втором пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2016 года № 62 «О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о приказном производстве» разъяснено, что размер денежной суммы, указываемой в заявлении о выдаче судебного приказа, должен быть определен в твердой денежной сумме и не подлежит пересчету на дату выдачи судебного приказа, а также фактического исполнения денежного обязательства.

В исковом заявлении истец Н. просил взыскать с ответчика не только сумму основного долга и проценты за пользование займом, но и проценты за пользование чужими денежными средствами (займом) по дату фактического исполнения обязательства, что позволяет сделать вывод о неопределенности на дату подачи искового заявления общей суммы подлежащих взысканию с ответчика процентов, и, как следствие, о необходимости их пересчета на дату исполнения обязательства.

Таким образом, у судьи суда первой инстанции не имелось оснований для возвращения искового заявления на основании пункта 1.1. части 1 статьи 135 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку заявленные требования не могли быть рассмотрены в порядке приказного производства.

Споры об освобождении имущества от ареста суды рассматривают по правилам искового производства независимо от того, наложен ли арест в порядке применения мер обеспечения иска, обращения взыскания на имущество должника во исполнение решения или приговора суда, либо когда нотариусом произведена опись как мера по охране наследственного имущества и в иных, предусмотренных законом случаях.

Т. обратился в суд с иском к ООО Управляющая компания «ТЮС» и МРИ ФНС России по крупнейшим налогоплательщикам № 8, в котором просил освободить автомобиль «от ареста, наложенного постановлениями Замоскворецкого районного суда г. Москвы а также постановлением Приморского районного суда г. Санкт-Петербурга в рамках уголовного дела.

Определением районного суда производство по делу прекращено. Суд исходил из того, что возможность снятия в порядке гражданского судопроизводства наложенных арестов и иных ограничений на имущество должника не распространяется на арест, наложенный в соответствии с частями 1-3 статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, указав, что такой арест снимается в порядке, установленном частью 9 статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Определение отменено в апелляционном порядке.

Согласно статье 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в ходе уголовного судопроизводства в качестве меры процессуального принуждения может быть наложен арест на имущество подозреваемого, обвиняемого или иных лиц, включая тех, которые находятся в стадии несостоятельности.

Арест, наложенный на имущество, либо отдельные ограничения, которым подвергнуто арестованное имущество, отменяются на основании постановления, определения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, когда в применении данной меры процессуального принуждения либо отдельных ограничений, которым подвергнуто арестованное имущество, отпадает необходимость, а также в случае истечения установленного судом срока ареста, наложенного на имущество, или отказа в его продлении (часть 9 статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

На основании части 2 статьи 442 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заявленный лицами, не принимавшими участия в деле, спор, связанный с принадлежностью имущества, на которое обращено взыскание, рассматривается судом по правилам искового производства.

Иски об освобождении имущества от ареста (исключении из описи) предъявляются к должнику и взыскателю. В случае, если арест или опись имущества произведены в связи с конфискацией имущества, в качестве ответчиков привлекаются лицо, чье имущество подлежит конфискации, и соответствующий государственный орган. В случае, если арестованное или включенное в опись имущество уже реализовано, иск предъявляется также к приобретателю имущества.

В случае удовлетворения иска о возврате реализованного имущества споры между приобретателем имущества, взыскателем и должником рассматриваются судом по правилам искового производства.

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 1, 4 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 31 марта 1978 года № 4 «О применении законодательства при рассмотрении судами дел об освобождении имущества от ареста (исключение из описи)», не потерявшего своей актуальности, споры об освобождении имущества от ареста суды рассматривают по правилам искового производства независимо от того, наложен ли арест в порядке применения мер обеспечения иска, обращения взыскания на имущество должника во исполнение решения или приговора суда, либо когда нотариусом произведена опись как мера по охране наследственного имущества и в иных, предусмотренных законом случаях.

Возможная конфискация конкретного имущества, осужденного в качестве дополнительной меры наказания либо как орудия преступления не является препятствием для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства спора о принадлежности этого имущества иным лицам и об освобождении его от ареста.

Иск об освобождении имущества от ареста может быть предъявлен собственником, а также лицом, владеющим в силу закона или договора имуществом, не принадлежащим должнику.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 8 декабря 2015 года № 5-КГ15-172, иск об освобождении имущества от ареста, наложенного по уголовному делу, подлежит рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 442 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Приведенная норма не содержит ограничений для рассмотрения требований в зависимости от того, в рамках какого процесса наложен арест (гражданского или уголовного). По общему правилу требования об освобождении имущества от ареста подлежат рассмотрению в исковом порядке.

Исходя из содержания искового заявления, предметом требований Т. является освобождение имущества от ареста, а не отмена ареста, наложенного постановлениями судов по уголовному делу, в связи с чем иск подлежит рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства по правилам части 2 статьи 442 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, что исключает прекращение производства по делу.

В гражданском судопроизводстве досудебный порядок урегулирования спора является обязательным только в случаях, прямо предусмотренных федеральным законом.

К. обратилась в суд с иском к ПАО «БАНК УРАЛСИБ» и ООО «Автодруг» о взыскании в солидарном порядке денежных средств, уплаченных по договору о выдаче независимой гарантии от 12 апреля 2025 года, в размере 111 000 рублей, компенсации морального вреда – 20 000 рублей, штрафа в размере 50 % от присужденной суммы.

Определением суда исковое заявление оставлено без рассмотрения со ссылкой на несоблюдение досудебного порядка урегулирования спора.

Определение отменено в апелляционном порядке.

12 апреля 2026 года истец заключила с ПАО «БАНК УРАЛСИБ» кредитный договор. При его подписании была выдана гарантия ООО «Автодруг», обеспечивающая обязательства по выплате кредита при потере работы, сроком на 12 месяцев, стоимостью 111000 рублей, оплаченная за счет кредитных денежных средств.

18 июня 2025 года и 4 сентября 2025 года истец направляла ООО «Автодруг» и ПАО «БАНК УРАЛСИБ» заявления об отказе от договора о выдаче гарантии и о возврате уплаченных денежных средств, однако ответ не получила, денежные средства в сумме 111000 рублей возвращены не были, что обусловило обращение с иском в суд о взыскании в солидарном порядке с ПАО «БАНК УРАЛСИБ» и ООО «Автодруг» указанной суммы - 111000 рублей, а также компенсации морального вреда - 20000 рублей, штрафа.

Оставляя исковое заявление без рассмотрения, суд первой инстанции, руководствуясь статьей 222 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, нормами Федерального закона от 4 июня 2018 года № 123-ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг», Федерального закона от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», пришел к выводу о том, что истцом не соблюден обязательный досудебный порядок урегулирования спора для данной категории дел, с чем не может согласиться суд апелляционной инстанции.

В гражданском судопроизводстве досудебный порядок урегулирования спора является обязательным только в случаях, прямо предусмотренных федеральным законом (часть 4 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В статье 1 Закона о защите прав потребителей установлено, что отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации, Законом о защите прав потребителей, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно абзацу 1 статьи 222 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оставляет заявление без рассмотрения, если истцом не соблюден установленный федеральным законом для данной категории дел досудебный порядок урегулирования спора.

На основании части 2 статьи 15 Федерального закона от 4 июня 2018 года № 123-ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг» потребитель финансовых услуг вправе заявить в судебном порядке требования о взыскании денежных сумм в размере, не превышающем 500 тысяч рублей, с финансовой организации, включенной в реестр, указанный в статье 29 настоящего Федерального закона (в отношении финансовых услуг, предусмотренных данным реестром), или перечень, указанный в статье 30 настоящего Федерального закона, требования, вытекающие из нарушения страховщиком порядка осуществления страхового возмещения, установленного Федеральным законом от 24 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», требования имущественного характера, связанные с заключением, исполнением или прекращением пенсионного договора, договора долгосрочных сбережений и (или) договора об обязательном пенсионном страховании, либо требования, указанные в части 1.1 настоящей статьи, в случаях, предусмотренных статьей 25 настоящего Федерального закона.

В соответствии с частью 2 статьи 25 Федерального закона от 4 июня 2018 года № 123-ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг» потребитель финансовых услуг вправе заявлять в судебном порядке требования к финансовой организации, указанные в части 2 статьи 15 настоящего Федерального закона, только после получения от финансового уполномоченного решения по обращению, за исключением случаев, указанных в пункте 1 части 1 настоящей статьи.

В случае, если требования потребителя финансовых услуг предъявляются в отношении финансовых организаций, не включенных в реестр, указанный в статье 29 настоящего Федерального закона, или перечень, указанный в статье 30 настоящего Федерального закона, или в отношении финансовых организаций, указанных в пункте 6 части 1 статьи 19 настоящего Федерального закона, либо размер требований потребителя финансовых услуг превышает 500 тысяч рублей, либо требования потребителя финансовых услуг касаются вопросов, указанных в пункте 8 части 1 статьи 19 настоящего Федерального закона, потребитель финансовых услуг вправе заявить указанные требования в соответствии с Законом Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» в судебном порядке без направления обращения финансовому уполномоченному (часть 3 статьи 15 Федерального закона от 4 июня 2018 года № 123-ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг»).

Следовательно, досудебный порядок урегулирования спора предусмотрен только по имущественным требованиям потребителя, заявленным в отношении финансовой организации, включенной в реестр, указанный в статье 29 Федерального закона от 4 июня 2018 года № 123-ФЗ, и в отношении финансовых услуг, предусмотренных данным реестром.

Как следует из Реестра финансовых организаций, обязанных организовать взаимодействие с уполномоченным по правам потребителей финансовых услуг, размещенного на сайте Центрального Банка РФ, ответчик ООО «Автодруг» не входит в данный реестр финансовых организаций, а заявленное в отношении ПАО «Банк УРАЛСИБ» требование не вытекало из финансовых услуг, предусмотренных реестром, что исключало обязательное соблюдение досудебного порядка путем обращения к финансовому уполномоченному.

Приостановление производства по гражданскому делу до разрешения другого дела допустимо в том случае, если факты и правоотношения, которые подлежат установлению в порядке гражданского, уголовного или административного производства, имеют юридическое значение для дела, то есть обстоятельства, подлежащие установлению в рамках таких дел, входят в предмет доказывания по данному делу, без установления которых это дело невозможно рассмотреть.

Ш. и В. обратились в суд с исковыми заявлениями к ООО «ТК «ЭКОТРАНС» (дела объединены в одно производство). В. просила взыскать с ответчика в свою пользу в счет возмещения ущерба 575288,38 рублей, в качестве компенсации морального вреда 50000 рублей, судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 17506 рублей Ш. просил взыскать в свою пользу в счет возмещения причиненного ущерба 440393,18 рублей, в качестве компенсации морального вреда 50000 рублей.

Определением районного суда производство по указанному гражданскому делу приостановлено на основании абзаца 5 статьи 215 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации до вступления в законную силу решений по гражданским делам по иску администрации г. Белгорода к В. об изъятии объектов недвижимости для муниципальных нужд и по иску администрации г. Белгорода к Ш. об изъятии объектов недвижимости для муниципальных нужд.

Определение отменено в апелляционном порядке.

Статьей 215 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрен исчерпывающий перечень оснований приостановления производства по делу, при наличии которых суд обязан приостановить производство по делу, одним из которых является невозможность рассмотрения данного дела до разрешения другого дела, рассматриваемого в гражданском, административном или уголовном производстве, а также дела об административном правонарушении.

По смыслу закона, приостановление производства по гражданскому делу до разрешения другого дела допустимо в том случае, если факты и правоотношения, которые подлежат установлению в порядке гражданского, уголовного или административного производства, имеют юридическое значение для дела, то есть обстоятельства, подлежащие установлению в рамках таких дел, входят в предмет доказывания по данному делу, без установления которых это дело невозможно рассмотреть.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 20 июля 2021 года № 1592-О, содержащееся в абзаце пятом статьи 215 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации положение, в силу которого суд обязан приостановить производство по делу в случае невозможности рассмотрения данного дела до разрешения другого дела, рассматриваемого в гражданском, административном или уголовном производстве, является гарантией вынесения судом законного и обоснованного решения и не предполагает его произвольного применения судом. Вопрос о возможности рассмотрения гражданского дела до разрешения другого дела и, соответственно, о необходимости приостановления производства по этому делу разрешается судом в каждом конкретном случае на основе установления и исследования фактических обстоятельств в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения.

Таким образом, вывод суда о невозможности рассмотрения дела до вступления в законную силу судебного акта по другому делу признается обоснованным, если судом будет установлена совокупность следующих обстоятельств: другое дело, рассматриваемое судом, должно быть возбуждено и принято к производству другого суда; другое дело должно быть связано с рассматриваемым делом по основаниям его возникновения и представленным в материалы дела доказательствам; круг лиц, участвующих в другом деле, должен совпадать с лицами, участвующими в рассматриваемом деле; рассмотрение судом дела до разрешения другого дела невозможно, если обстоятельства, исследуемые в другом деле, либо результат его рассмотрения имеют существенное значение для рассматриваемого дела; факты, установленные судом при рассмотрении другого дела, будут иметь преюдициальное значение для рассматриваемого дела, то есть по другому делу могут быть установлены фактические обстоятельства дела, которые имеют доказательственное значение для рассматриваемого дела; другое дело, рассматриваемое судом, имеет приоритет перед рассматриваемым делом, поскольку существует риск принятия противоречащих друг другу судебных постановлений.

В данном случае суд первой инстанции, установив, что в производстве Свердловского районного суда г. Белгорода имеются упомянутые гражданские дела по искам администрации г. Белгорода об изъятии объектов недвижимости для муниципальных нужд, посчитав, что вопрос о законности изъятия администрацией г. Белгорода объектов недвижимости принадлежащих истцам имеет преюдициальное значение для рассмотрения требований, предъявленных по настоящему делу о возмещении имущественного вреда, его размере, необходимости восстановления данных объектов, посчитал, что имеются предусмотренные статьей 215 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основания для приостановления производства по рассматриваемому делу до вступления в законную силу решений по вышеназванным делам.

Вместе с тем, иски Ш. и В. к ООО «ТК «ЭКОТРАНС» вытекают из правоотношений, связанных с возмещением ущерба, причиненного имуществу истцов (деликтных правоотношений), которые урегулированы положениями главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом для наступления деликтной ответственности необходимо установление наличия юридического состава, включающего в себя: наступление вреда; противоправность поведения причинителя вреда; причинную связь между первым и вторым элементами; вину причинителя вреда, а также размер причиненного ущерба. В то же время, вопросы изъятия объектов недвижимости для муниципальных нужд урегулированы нормами статей 279-282 Гражданского кодекса Российской Федерации, главы 7.1 Земельного кодекса Российской Федерации, при разрешении таких споров суд проверяет законность изъятия (наличие правовых оснований, соблюдение установленной законом процедуры), а также определяет выкупную цену объекта.

Факты, устанавливаемые в делах об изъятии объектов недвижимости для муниципальных нужд, не входят в предмет доказывания по делам о возмещении ущерба, причиненного такому имуществу, поскольку как выкупная цена объекта недвижимости, так и размер причиненного ущерба, а также иные обстоятельства, подлежащие установлению и доказыванию, могут быть самостоятельно определены при рассмотрении указанных дел. Исход дела об изъятии объектов недвижимости для муниципальных нужд не предрешает вопросы возложения деликтной ответственности на причинителя вреда за уже причиненный ущерб и установления его размера.

Таким образом, для приостановления производства по данному делу по основанию, предусмотренному абзацем 5 статьи 215 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, отсутствует необходимое условие - объективная невозможность рассмотрения настоящего дела до разрешения упомянутых гражданских дел.

СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ ПЕРЕСМОТРА СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ В АПЕЛЛЯЦИОННОМ ПОРЯДКЕ

УГОЛОВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО

За период с 1 января по 31 марта 2026 года судебной коллегией по уголовным делам Белгородского областного суда в апелляционном порядке пересмотрено 290 решений судов первой инстанции на 303 лиц, в том числе:

1. Судебные решения, вынесенные по существу дела – 114 дела на 122 лица, из них: оставлено без изменения – 100, изменено – 20, отменено – 2 судебных решений (в лицах). Стабильность составила 82%.

2. Судебные решения, вынесенные в порядке судебного контроля – 122, из них: оставлено без изменения – 102, изменено – 1, отменено – 19судебных решений. Стабильность составила 84 %.

3. Судебные решения, связанные с исполнением приговора – 39, из них: оставлено без изменения – 26, изменено – 2, отменено – 11 судебных решений. Стабильность составила 66,7%

4. Судебные решения, вынесенные на стадии судебного производства – 9, из них оставлено без изменения – 7, изменено – 0, отменено –3 судебных решения. Стабильность составила 77,8%.

ГРАЖДАНСКОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО

За период с 1 января по 31 марта 2026 года судебной коллегией по гражданским делам Белгородского областного суда в апелляционном порядке проверено 1055 решений судов первой инстанции, из них:

оставлено без изменения – 673

отменено – 281

изменено – 101

Стабильность составила 63,80 %.

Проверено 482 определения судов первой инстанции, из них:

оставлено без изменения –309

отменено – 173

Стабильность составила 64,1 %.

АДМИНИСТРАТИВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО

За период с 1 января по 31 марта 2026 года судебной коллегией по административным делам Белгородского областного суда пересмотрено 133 решения нижестоящих судебных инстанций, не вступивших в законную силу, из них оставлено без рассмотрения – 0, оставлено без изменения – 122, изменено – 1, отменено – 10.

В том числе отменено:

- с прекращением производства по делу – 2;

- с возвращением материалов на новое судебное рассмотрение – 8.

Стабильность составила 91,7 %